Византийская маска своими руками

Христос Пантократор из Деисуса. Южная галерея Софии Константинопольской, XIII в. (слева), Император со сферой и акакией (мешочек с прахом) в руках.София Константинопольская,X в. (справа)

Мешочек с прахом

Византийская империя была на редкость толерантна. Эту особенность сейчас подчеркивают ведущие западные византологи. Люди других вероисповеданий чувствовали себя там весьма комфортно. И евреи, и мусульмане, и христиане разных конфессий. Возникает закономерный вопрос, как объяснить эту странную для средних веков особенность? Возможно, это связано с тем, что в определенном смысле Византийская империя по замыслу была надконфессиональной и наднациональной структурой, хотя и имела государственную доминирующую религию. Более того, император воспринимался как главный защитник веры и одновременно главный защитник народа, причем самого простого народа, которого император в этой византийской модели должен был защищать от сильных мира сего. То есть не осуществлять, по известной нам до сих пор практике, власть сильных над слабыми, а именно защищать слабых. Это очень важная византийская парадигма, одна из самых важных, которые приходят на Русь.
Невероятный культ царя, который мы видим у нас вплоть до 1917 года, построен на этом самом византийском опыте и понимании царя как защитника народа перед лицом власти. Впрочем, у русских самодержцев, которые пытались представить себя византийскими императорами, не очень это получалось. Они не могли принять образ во всей его глубине и сложности. Неотъемлемой частью поведения византийских императоров было, например, публичное покаяние. Поскольку они одновременно ощущали себя и образом Божьим, и грешным человеком. При торжественных входах в Софию Константинопольскую императоры несли в руках мешочек с прахом, который должен был напомнить и самому василевсу, и всем присутствующим не только о божественном величии, но и о бренности земной власти. Это очень важный ритуал и обряд, который не был унаследован русским самодержавием во всех смыслах. И это одна из многих черточек, которая указывает на разницу, существовавшую между византийским императором и русским царем.

Маска и лик

История про Византию — это история о лике и маске. Византия настолько глубокое, в чем-то противоречивое, но одновременно находящееся за пределом обыденного сознания явление, что этот лик очень трудно понять целиком, во всем его многообразии и высокой сложности. И поэтому из этого лика всё время делают маску, которую очень удобно использовать для идеологических споров. Эта маска бывает ужасна. Поэтому всякие попытки копировать Византию политически обычно приводят к краху. Могу предложить такое сравнение. Вот современный богомаз, едва научившийся писать красками, делает список с иконы Владимирской Богоматери. Старательно повторяя рисунок, расположение фигур Богоматери и младенца. По большому счету он делает грубую копию, лишенную и духовных смыслов, и высокой красоты оригинала. Но он всё равно говорит: «Вот это и есть Владимирская Богоматерь». И предлагает нам ей поклоняться, поскольку воспроизведена примитивная схема.
Это типичная византийская история — всё время вместо лика нам подставляют маску. И все споры ведутся на уровне масок. Одни делают из Византии страшную маску чудовищного тоталитарного государства, а именно так ее описывал главный американский мудрец-философ XX века Тойнби. Надо сказать, Тойнби ни на шаг не продвинулся вперед от Монтескье и повторял всё те же стереотипы. Только он сделал из этой ненависти к Византии историческое обоснование цивилизационного противостояния в холодной войне, представив Советский Союз как наследника Византийской империи. Всё это прекрасно вписывалось в теорию Третьего Рима, в тему претензий Советского Союза на мировое господство и всё такое прочее. Собственно говоря, тот уровень дискуссии, который мы имеем, это полемика на уровне масок. Одной — страшной, другой — благостной и сусальной. Но ни то, ни другое не приближает нас к пониманию Византии, которая была, для начала, на порядок сложнее.


Кто мы?

Использовать политический опыт Византии представляется мне бесплодной задачей. Мы не способны понять и воспроизвести всю эту систему институтов. Так же, как нам очень трудно представить себе образ кающегося государя, который одновременно и образ Божий. Но мы можем многое получить через осознание важности византийского наследия через элементарное образование. Мы можем обрести главное, чего нам как народу, обществу, цивилизации, на мой взгляд, не хватает. А именно — чувство собственного достоинства. Ведь мы не знаем, кто мы. Хотя абсолютное большинство населения нашей страны сходится на том, что мы все-таки европейцы. Отнюдь не азиаты, мы же не идентифицируем себя с китайцами или тюрками… Кстати, все жители Византийской империи разных национальностей и вероисповеданий называли себя «ромеи». По-гречески «ромеи» — это «римляне». То есть граждане, жители Римской империи. И это была в первую очередь религиозно-культурная идентичность.
Как вообще формируется идентичность, как выстраивается эта оппозиция — мы и они? На протяжении столетий в разных исторических культурах она выстраивается по совершенно разным основам. Когда в Древней Греции эллин хотел отличить себя от варвара, он имел в виду под словом «эллин» определенную культурную идентичность. Да, мы прекрасно знаем, что у персов была своя великая культура. Но она была не эллинской. Поэтому для эллина они были варвары. Хотя объективно, с точки зрения современного словоупотребления, они варварами не являлись. В Средние века это была религиозная идентичность, которая продолжалась до XIX века. Тогда, как мы знаем, в паспортах указывалось только вероисповедание, а не национальность. Например, в паспортах Российской империи понятия национальности не было, было только вероисповедание. Если, скажем, бурят принимал православие, он становился православным. И никем другим. Это была средневековая модель. А все опасные игры, связанные с этносом, национальностями, идеями расового превосходства, зарождаются в XIX веке и расцветают в XX. Будем надеяться, что в XXI веке, хотя бы к его середине, все эти националистические мифы, стоившие человечеству так много крови, естественно вымрут или по крайней мере утратят свое влияние на умы миллионов.

Империя и национальное государство

Интересно на всё это посмотреть с точки зрения современной политологии и ситуации в мире. Например, если в России византийское самосознание просыпается, то на Украине им и не пахнет, хотя Византия там повсюду, начиная с главного памятника Украины — собора Софии Киевской, с его великими мозаиками и византийской архитектурой. Одно из моих недавних интервью про Византию перевели на тамошнем историческом портале на украинский язык и опубликовали. Эффекта не было почти никакого. Потому что для них проблематика византийской идентичности практически не существует. Однако она там имеет принципиальное значение, потому что они тоже — «та самая Русь». Как кажется, само понятие Руси сейчас сильно утратило свою популярность именно потому, что оно имеет важный объединяющий смысл. И мы прекрасно знаем, что на Украине на протяжении нескольких десятилетий осуществлялась серьезная националистическая программа, пресловутая политика украинизации, кровавые плоды которой мы пожинаем сегодня. И, собственно, это единственная сфера, в которой местная власть достигла заметных успехов. Я с этим сталкиваюсь, общаясь со своими друзьями в Киеве, некоторые из которых являются жертвами этой пропаганды. Им долго и упорно вдалбливали, что они — не русские, что они — другие. И придумывали все возможности для того, чтобы объяснить их «инаковость». Идея, что Украина — не Россия, дала свои всходы в актуальной гражданской войне. Хотя мы видим по примеру других государств, что можно было этим путем и не идти, совершенно спокойно создавать свое государство, в том числе и национальное, по модели, скажем, Белоруссии или Казахстана.
Конечно, у национального государства есть какое-то свое обаяние. Но оно при этом всегда местечковое. Оно всегда обеспечивает некое преимущество титульной нации. И всё под эту нацию подтягивает. Мне кажется, достаточно очевидно, что Россия и Украина как государства пошли совершенно разными путями. Хотя стартовые условия были похожи. Россия в своих амбициях возвращается к идее империи, хотя и невероятно усеченной и искаженной. А Украина пытается реализовать сценарий такого сугубо национального государства.
Если задуматься всерьез о смыслах, то речь идет именно о глобальных путях развития. О типе государства, если хотите. И вот это пока единственное обоснование того, что происходит. Но всё это очень далеко от Византии. Мне кажется, чем скорее Украина и украинцы поймут свою византийскую идентичность, тем легче им будет существовать в рамках той же западноевропейской цивилизации, в которую они так стремятся. Потому что сейчас их могут принять только в статусе очень бедных родственников, что называется, в самом последнем ряду. И, собственно говоря, единственная модель отношений — это «перевоспитание второгодников», которые должны выучить все правила, всю систему ценностей. И не более чем воспроизводить ее в меру своего разумения. И быть наказуемыми в тот момент, когда они воспроизводят эту систему плохо или неправильно. Не уверен, что большинство жителей Украины такой сценарий устроит. Как он не устроил некогда очень послушных греков.

 

Император Юстиниан с моделью Софии Константинопольской в руках. Мозаичная икона над входом в храм, X в.


Иосиф Бродский и ненависть к империям

Иногда нападки на Византию выливаются в попытке смешения ее со всеми другими «страшными» империями и в первую очередь с империей Османской, которая стала образцом деспотичной восточной власти. И эта идея доживает до нашего времени, увлекает великого поэта Иосифа Бродского, который написал целое эссе Flight from Byzantium («Бегство из Византии»). Он написал его по-английски. Очень остроумное название, Бродский обыгрывает здесь знаменитое стихотворение поэта Йетса, известное почти каждому образованному школьнику — Sailing to Byzantium («Плавание в Византию»). И в этом тексте такой мистический, сказочно прекрасный образ Византии, загадочного царства. Но Иосиф Бродский, приехав в современный Стамбул, в Византии ничего, кроме наследства Османской империи, не увидел. И, собственно, пошел по пути Тойнби и объявил, что Османская империя, Византийская империя, Русская империя и наследовавший ей Советский Союз с его либерально-западнической колокольни — варианты одного и того же тоталитарного безобразия.
И это, к сожалению, очень распространенная позиция. Потому что люди, пишущие на эти темы, обычно легко подключаются либо к тому, либо к другому мифу и начинают драться тем оружием, которое у них под рукой. А истина и высокий смысл находятся просто на другом уровне. И это, надо сказать, большинство людей чувствуют. Они чувствуют инстинктивно ложь, но при этом у них нет возможности свою позицию аргументировать. А их пытаются затащить либо под те, либо под другие знамена. И вместо понимания Византии происходит ее искажение. 



София Константинопольская, VI в., Чудотворный столп с мощами св. Григория Чудотворца в углу Софии Константинопольской, обложенный медными плитами. По византийскому преданию они даруют прикасающимся исцеление. Посетители со всего мира вставляют большой палец в отверстие в плите и делают им полный круг, что обещает процветание в будущем 


Константинополь как награда

Меня часто спрашивают: когда мы говорим о Византии, можно ли извлечь какой-то урок из ее судьбы для настоящего времени? Урок состоит в том, что она была, и это наше великое достояние. В истории этой империи, как и в истории любого государства, было много разного. Но, уверяю, жестокости, коварства и других мерзостей там было ничуть не больше, чем в истории других государств. Византия, конечно, не была идеальной, белой и пушистой. Но она была великой. Это цивилизация, которая породила великую культуру, хотя нам пытаются сказать: как же, где эта великая культура, она же ничего не создала?! Так говорят люди, которые ничего не знают. Ведь, скажем, всеми обожаемая Венеция в свое время молилась на Византию и пыталась утащить из нее всё что только можно. Вся красота собора Сан-Марко, и внутри, и снаружи — это всё сплошная Византия. Венеция каждый камушек, украденный в Константинополе во время Четвертого крестового похода, всадила, образно говоря, в эти соборные стены.
Византия до разрушения и разграбления ее в 1204 году была недостижимым идеалом практически для всего мира. Это был город невероятной красоты и чистоты, бесконечных храмов, дворцов и садов, центр высочайшего ремесла и мировой торговли. Византия сохранила все цивилизационные знания, которые были в Римской империи, но еще и добавила к ним духовные смыслы. Есть описания западных путешественников, которые приходили в Константинополь. В изумлении и восхищении смотрели они на многообразие народов, роскошь одежд, невероятные сокровища Константинополя, включая древнегреческие и римские памятники. Византийцы жили в пространстве, наполненном античностью. Это была христианская империя, но в ней всё античное наследие жило в виде статуй, стоявших в центре города, на основных улицах и площадях.
Хотелось бы сделать эту «византийскую сказку» реальностью, даже если только на уровне образования, духовной культуры и идентичности. Надо понять, откуда мы, избавиться от огромного количества комплексов, которые есть в нашем обществе. Причем большинство этих комплексов связаны именно с осознанием того, что мы какие-то особенные. А в чем наша особенность, мы совершенно не понимаем. Она — в восприятии мира, в особой системе ценностей.

Есть много желающих доказать, что всё это очень вредные идеи, что Россию давно пора «понимать умом». Так сказать, пойти на выучку к правильным странам, зажить «правильной» жизнью, пусть даже несколько второсортной, не претендуя ни на какие «иконические сознания». Такая модель развития была предложена России не раз. Но почему-то она наш народ не устраивает. И для меня в этом некий источник оптимизма.
Понимание принадлежности к другой системе ценностей — не повод к конфликту, а уход от него. Повторяю, мы с западными европейцами имеем одни истоки. И у нас, и у них — синтез античности и христианства. Но просто он реализован был в разных формах… Поэтому прежде всего нам надо заняться некоей последовательной духовной работой. Без агрессии по отношению к другим народам, без традиционного русского фанатизма, что мы — самые лучшие, но нас никто не любит. Обретя через осознание своих византийских корней чувство собственного достоинства, мы сможем, наконец, на равных разговаривать с миром. Подчеркиваю, не с превосходством, не с тем, что мы такие великие и знаем высшую истину. Но с сознанием византийских европейцев, которые унаследовали свою ветвь европейской культуры. Только это позволит нам плодотворно общаться не только с Америкой и Западной Европой, но и с Индией или Китаем, у которых эта идентичность вполне присутствует.
Вы знаете, если бы не было революции, Россия должна была получить по всем договорам Константинополь и проливы. Это была ее награда за Первую мировую войну. Но мы сами лишили себя этой награды. Однако духовная награда, связанная с обретением византийского наследия и культурной идентичности, может стать не в пример более значимой и плодотворной.

Текст: Алексей Лидов

Источник: http://rareearth.ru/ru/pub/20150417/01561.html

Предыдущая статья: ремонт браслета своими руками

Следущая статья: программа расчета своими руками

Лучшие статьи: